Самое загадочное убийство XX века в Беларуси

1. Художник и его творчество 

В Беларуси об убийстве этого человека не писал разве что ленивый, поскольку убитый наш земляк. Основные детали этого убийства хорошо известны. Все очень просто. Жил-был художник один… Его звали Юдель (Иегуда) Пэн (24.05.(05.06.)1854‒28.02.1937). Впрочем, себя он предпочитал величать Юрий Моисеевич, поскольку жил в славном городе Витебске, где основной массой населения были белорусы и евреи, в соотношении примерно 50/50. Он переехал в Витебск в середине 90-х гг. XIX в. Выбор Витебска местом жительства для Юрия Пэна не был случайным. Не только приглашение местного губернатора, но и тот факт, что в Витебске жили его родственники (семейство Файнштейнов), сыграл свою роль.

Это был не просто местный художник, а художник, со временем прославившийся на всю Европу. Уже при жизни его выставки проходили в Москве, Ленинграде, Берлине и Париже.

Еще более он известен как создатель витебской школы живописи, учитель многих художников, в том числе первый учитель самого Марка Шагала. Число его учеников достигло 100, среди них народный художник СССР – Заир Азгур, хорошо знакомый жителям Минска по многочисленным скульптурам, которые украшают наш город, и многие-многие другие художники, чьи имена славны в истории искусства.

За свою долгую жизнь художник создал около полутора тысяч картин. Продавать свои работы Юрий Моисеевич не любил. Он настолько ценил свое творчество, что порой не отдавал картины даже тем заказчикам, которые оплатили за работу наперед.

По официальной версии, все свои работы он якобы завещал Витебску ‒ городу, в котором провел большую часть своей жизни, более 40 лет. Однако документа, согласно которому Юрий Пэн подарил или завещал свои работы Витебску, не существует. Более того, когда началась волокита с выделением художнику помещения для картинной галереи, по слухам, Юрий Пэн начал подумывать об отъезде со своими картинами за границу. Возможно, поэтому буквально за две недели до смерти (14‒15.02.1937) к нему домой заявилась государственная комиссия, которая составила опись работ, в ней числится 753 картины.

После его смерти картинная галерея в Витебске все же была создана, в ней выставлялись примерно 800 его работ. При этом одни авторы указывают, что таких работ было около 800, другие ‒ свыше 800. Разница по количеству между описью и наличием картин в галерее объясняется тем, что «кроме этих картин (753) есть много еще в музеях и на руках у частных лиц (частью украденных у него), которые необходимо собрать». На этом настаивал в докладной записке на имя председателя Совнаркома БССР Н.М. Голодеда начальник управления по делам искусств П. Пасюкевич. В 1941 г. картины Пэна были эвакуированы в Саратов. Однако после эвакуации галереи в годы Великой Отечественной войны обратно в Витебск вернулась далеко не вся коллекция.

Сегодня большинство работ Пэна экспонируются в Витебском художественном музее, Национальном художественном музее Беларуси, единичные экземпляры хранятся в некоторых других музеях Беларуси.

Исходя из содержания каталога, выпущенного издательством «Беларусь» в 2023 г., в настоящее время в нашей стране хранится только малая часть работ Юрия Пэна, примерно 225 полотен, то есть около 15 % от всего созданного художником. Кстати, на российском аукционе МЕШОК (https://meshok.net/item/275511737) даже скромная работа Юрия Пэна на сегодняшний день оценивается примерно в 10 000 долларов.

В связи с этим возникает вопрос: куда исчезли остальные работы художника ‒ пришли в ветхое состояние, похищены немцами во время войны или разграблены местными жителями, сгорели в пламени войны, не были возвращены из Саратова…? Версий более чем достаточно…

Фото 1. Юрий Пэн. Автопортрет 

2. Художник и советская власть 

Когда в 1917 г. большевики захватили власть в Российской империи, художнику исполнилось 63 года. Даже по нынешним меркам это весьма почтенный возраст – пенсионный. При царе Юрий Пэн зарабатывал на жизнь рисованием картин. При большевиках же все состоятельные люди в России либо были убиты в рамках «диктатуры пролетариата», либо покинули страну, а витебским крестьянам и ремесленникам заказ портретов, с одной стороны, был не по карману, а с другой – они вообще не очень-то понимали в живописи. Таким образом, художник остался без средств к существованию, перебивался с хлеба на воду. Судя по тому, что он оказался в тяжелом материальном положении, художник не очень симпатизировал новым властям. К тому же существование частной школы живописи, которую ранее содержал Юрий Пэн, в условиях советской власти было невозможно, поскольку государство не только взяло в свои руки процесс образования, но и ввело жесточайший контроль за ним.

Спасением от голодной смерти для художника стали многочисленные связи в мире искусства, которые Юрий Пэн приобрел благодаря своим ученикам. Одним из них был не кто иной, как Марк Шагал, который вернулся в Витебск из Ленинграда в сентябре 1918 г. с мандатом уполномоченного по делам искусств в Витебской губернии. Благодаря Марку Шагалу Юрий Пэн участвовал в выставках, а также принимал участие в мероприятиях по украшению города к годовщинам Октябрьской революции, а в 1919 г. был назначен руководителем Витебского народного художественного училища.

В целом отношения между учеником и учителем прекрасно иллюстрирует два коротких документа. Марк Шагал в своей книге «Моя жизнь» вспоминал: «В первый раз я узнал о существовании Пэна, когда ехал как-то на трамвае вниз к Соборной площади и мне бросилась в глаза белая на синем фоне надпись: “Школа живописи Пэна”. “Ого! – подумал я, – какой культурный город наш Витебск!”»

И второй документ, письмо М. Шагала Юрию Пэну:

Дорогой Юрий Моисеевич!

«Значит, все-таки Витебск, для которого Вы много сделали, Вам устроил или устроит в скором юбилей, и я к этому моменту не могу не послать Вам эти строки. Я вспоминаю себя мальчиком, когда я поднимался на ступеньки Вашей мастерской. С таким трепетом я ждал Вас – Вы должны были решить мою судьбу в присутствии моей покойной матери. И я знаю, скольких еще в Витебске и всей губернии юношей Вы судьбы решали. Именно Ваша мастерская первая в городе манила десятки лет. Вы первый в Витебске. Город не сумеет Вас забыть. Вы воспитали большое поколение еврейских художников. Еврейское общество … должно это знать и будет знать. Я убежден, что Витебск, которому Вы отдали 25 лет жизни, по достоинству рано или поздно увековечит Ваш труд. Ваши лучшие работы, характеризующие определенную полосу жизни … евреев, будут собраны в специальном месте в будущем музее г. Витебска. Некоторые отойдут в Центральный Еврейский музей, а мы, одни из первых Ваших учеников, будем особо помнить Вас. Мы не оспеплены. Какая бы крайность ни кинула нас в области искусства далеко от Вас по направлению – Ваш образ честного труженика, художника и первого учителя все-таки велик. Я люблю Вас за это. Целую Вас, милый мой первый учитель, ко дню Вашего 25-летнего юбилея – 25-летней деятельности в Витебске. Живите еще и продолжайте Вашу любимую деятельность в новых условиях жизни.

Ваш преданный Марк Шагал. 14 сентября 1921 года».

Фото 2. Юрий Пэн. Портрет Марка Шагала

После того, как Марк Шагал в 1922 г. покинул страну, отношения Юрия Пэна и новых властей складывались не очень радостно. В одном из писем художник в 1925 г. указывал: «Я вообще ничего толком тут не разбираю и, как еврей старой кройки, просто боюсь сунуться в дело, которое кажется мне подозрительным. Заслуги? Жил, работал и служил лет шесть или больше при советской власти, до шагаловщины и после и сейчас, ну и что же? Ведь недаром служил и теперь получаю 7 рублей 23 копейки в месяц. В общем 72 гривенника и 3 копейки на спички… Так вот, значит, старость обеспечена. И вот я ломаю голову, куда и что с этой пенсией делать». Безусловно, художник писал не только с иронией и горечью о размере своей пенсии, но скорее в отчаянии, поскольку оказался неприспособленным к реалиям нового мира.

Крайне болезненно Юрий Пэн относился к критике его работ в прессе, которая время от времени звучала. Помимо этого, от него требовали рисовать портреты вождей пролетарской революции, стахановцев и стахановок.

Изменения в лучшую сторону произошли после того, как в 1934 г. незадолго до 80-летия художника квартиру Пэна посетил Председатель Президиума Верховного Совета БССР Александр Червяков, который познакомился с коллекцией картин Пэна и назвал его народным художником. После этого Пэну стали платить пенсию в размере 300 рублей. Эта пенсия была достойной, Юрий Пэн третью часть, 100 рублей, посылал своей единственной родной племяннице в Ленинград. Но с другой стороны, государство, вероятно, также считало, что, обеспечив материально художника, вправе претендовать на все его работы.

При этом здоровье также не радовало художника, жить ему оставалось недолго.     

3. Место преступления 

Юрий Пэн жил в самом центре города, недалеко от Витебской ратуши, на противоположном берегу Витьбы, на улице Гоголевской (ныне ул. Ленина), в доме № 1, на третьем этаже, в квартире № 4. Этого здания в настоящее время не существует, на его месте построили другой дом, на нем есть памятная доска. В квартиру Пэна можно было попасть с парадного и с черного хода.

Фото 3. Памятная доска

Квартира под номером 4, в которой жил Юрий Пэн, состояла из четырех комнат, прихожей, кухни и санузла. В небольшой прихожей сразу напротив входной двери были сложены дрова для отопления квартиры. Слева находилась дверь в первую комнату. В комнате было два больших окна, которые выходили на Гоголевскую улицу. Широкий дверной проем вел в следующую, самую большую комнату. В ней также было два окна с выходом на Гоголевскую улицу. Эта комната также была проходной – в ней были двери в другие комнаты. В большой комнате была учебная мастерская, а в маленькой Юрий Пэн до 1931 г. жил вместе с родной сестрой. В этой же квартире располагалась и личная мастерская живописца. Всего площадь квартиры составляла около 76 кв. м. Окна последней комнаты и кухни выходили во двор.

Стены квартиры были высотой как минимум три с половиной ‒ четыре метра. Это хорошо видно на одном из последних прижизненных фото художника. Стены большой комнаты, в которой Пэн занимался с учениками, от пола до потолка были увешаны картинами, эскизами и этюдами. Художник использовал их в качестве методологических примеров.

И еще одна пикантная подробность. Комната, смежная с большой комнатой квартиры художника, была увешана женскими портретами в стиле «ню». По некоторым сведениям, таковых было 10‒12 портретов, по другим – комната от пола до потолка была увешана такими работами. Эта комната была «святая святых» художника. Сюда допускались только избранные. Попасть сюда мечтали многие. Студентам художественной школы рано или поздно это удавалось. Известен случай, когда первокурсники художественного училища, которые помогли престарелому художнику перенести дрова из прихожей к печи в большой комнате, удостоились лицезреть обнаженную женскую натуру.

Однако ни одной обнаженной женской натуры в каталоге 2023 г. нет, в каталоге 2006 г. таких работ представлено всего три. Вопрос: куда исчезли остальные?

 Фото 4. Юрий Пэн в своей квартире 

4. Следственная группа и осмотр места преступления

Юрий Пэн был убит в своей собственной квартире. В ночь убийства с 28 февраля на 1 марта 1937 г. Юрию Пэну шел 83-й год. Он не дожил до 83-летия всего несколько месяцев. По одной из версий, первыми безжизненное тело художника обнаружила молочница, которая вызвала милицию, по второй ‒ уборщица Витебского городского исторического музея Мария Самсонова и постовой милиционер.

Ввиду преклонного возраста и по состоянию здоровья к началу 1937 г. Юрий Пэн не мог самостоятельно поддерживать элементарный порядок в большой квартире, а тем более отапливать ее. Поэтому Витебский Исторический музей направил ему в помощь Марию Самсонову. В ее обязанности входила ежедневная уборка и топка двух печей. К исполнению своих обязанностей она приступила с 26 февраля 1937 г., то есть за два дня до убийства (!!!). Отметим, что ранее эти обязанности исполняла родная сестра художника до 1931 г., после ее смерти ‒ Бася Златкина до 1936 г., затем некто Вишнякова Ф.П. Время от времени печи топил также его ученик Яков Бак.  

Первого марта, подойдя к квартире художника, Мария Самсонова нашла дверь приоткрытой, ключ валялся рядом на полу. Это обстоятельство не могло ее не удивить и не испугать. Преодолев страх, Мария все же решилась зайти в первую комнату, но никого там не увидела, на большее у нее духу не хватило. Она предположила, что, возможно, квартиру ограбили, поэтому вышла на улицу и позвала на помощь постового милиционера. Вместе они вошли в квартиру и обнаружили окровавленный труп Юрия Пэна, он находился во второй комнате на полу возле печки, за кушеткой.

На убийство известного художника незамедлительно отреагировали правоохранительные органы. На место преступления прибыла оперативная группа вместе с прокурором Витебска Нускультором, следователем прокуратуры Детистовой и начальником местного НКВД Чепко.

Квартира погибшего художника была тщательно осмотрена. Осмотр места происшествия проводил начальник 2-го отделения НКВД г. Витебска младший лейтенант Стефаненко. При осмотре места происшествия помимо вышеназванных должностных лиц из правоохранительных органов и уборщицы Марии Самсоновой в качестве понятых также присутствовали директор Исторического музея г. Витебска Рафалович А.С., проводники служебных собак отдела Уголовного розыска тов. Мисюков и Катухов. В осмотре также участвовали судмедэксперты: врачи Мурашко М.Л. и Мурашко В.А.

При этом, несмотря на присутствие на месте преступления прокурора Витебска и следователя городской прокуратуры, уголовное дело об убийстве Юрия Пэна не было принято к производству работниками прокуратуры. По факту оно расследовалось оперативно-следственной группой, состоящей из работников НКВД.

Следственная группа составила протокол места осмотра преступления, сделала фотоснимки, а также составила подробную схему места преступления, изъяла вещественные доказательства, в том числе орудия убийства ‒ окровавленные нож и топорик.

5. Ужасающие подробности убийства

Казалось бы, само провидение должно было наградить знаменитого художника, успешного и заслуженного человека, тихой кончиной в кругу родных и близких. Однако реально все произошло с точностью до наоборот. Случилось нечто ужасное: Юрия Пэна безжалостно убили в собственной квартире, когда он вернулся вечером домой с прогулки. Художник не успел снять даже верхнюю одежду ‒ сначала его оглушили ударом топора по голове, потом душили подушкой, а затем перерезали горло кухонным ножом. Последние мгновения жизни для 82-летнего Юрия Пэна были ужасными. Кровь стынет в жилах и мурашки бегают по коже, когда читаешь подробности случившегося. 

В частности, в протоколе отмечено: «На полу между кушеткой и печью лежит труп убитого Пэна, одетый в черных штанах, в пальто, на ногах одеты черные резиновые старые сапоги и серые шерстяные носки, головного убора нет, голова и лицо трупа накрыты красным ватным одеялом, подушка в голубой сатиновой наволочке и такие же две подушки на кушетке в изголовье, причем все подушки с пятнами крови. Возле печи около ног трупа суконное черное одеяло с пятнами крови, под правой ногой на краю пальто найдена записка на маленьком клочке белой бумаги из блокнота в клетку с написанным химическим карандашом адресом: “Винчевская 20 кв. 8. Тумаренсон”, и здесь же возле этой ноги на полу листок желтого цвета – этикетка от упаковки пачки махорки и два листа из брошюры Новичкова с заголовком “Национально-культурное строительство и задачи комсомола” с передовой статьей “Декларация прав народа в России”. На полу возле дверей, что ведут в кухню, лежит клочок от заголовка газеты “Витебский пролетарий” от 21 февраля 1937 г. и один лист из журнала “Работница” за 1935 г. № 20. В следующей комнате от трупа стоит деревянный одежный шкаф с двухстворчатыми дверями. В нем находятся одежда, обувь и разный хлам, в правой половине указанного шкафа висит на вешалке белый старый китель, на левом крыле которого возле борта на уровне кармана имеются кровавые пятна, также имеются кровавые пятна выше левого кармана и внутри самого кармана. Черное зимнее пальто, поношенное, с котиковым воротником, причем в левом кармане выявлено письмо с надписью “Ленинград” в скомканном виде и пятнами крови и клочок смятой бумаги, на котором также имеются разные пятна крови. Возле левого кармана пальто возле самого разреза имеется пятно крови. В нижней полке шкафа лежат разные бумаги, на которых также имеются следы крови.

В этой же комнате находится комод, при осмотре которого в верхней полке выявлен кожаный кошелек коричневого цвета и в нем пятилетний паспорт серии ФК № 534499 на имя ПЭН Иегуды Моисеевича, выданный 1-м отделением Витебской городской милиции, две сберкнижки за № 33856, 32-й сберкассы на сумму (5) пять рублей, и вторая за № 5683 также 32-й сберкассы на сумму (1300) одна тысяча триста рублей, наличными деньгами (633 руб.) шестьсот тридцать три рубля, причем 18 купюр номиналом в 30 рублей, 7 купюр номиналом в 10 рублей, четыре по 5 рублей и одна в 3 рубля. Один талон почтового перевода на 300 рублей от Витебского горсобеса с почтовым штампом от 14 февраля 1937 г.

При осмотре кушетки, которая находится рядом с трупом, выявлено: под подушкой в изголовье под валиком кухонный нож небольшого размера с металлической рукояткой с окровавленным лезвием вплоть до рукоятки, при осмотре лезвия следы точения, при осмотре трупа возле головы выявлен маленький топорик-молоток с железной рукояткой, который лежит в луже крови. Труп лежит возле печи в положении на спине, несколько повернутый на левый бок, левая нога согнута в коленном суставе и прижата непосредственно к полу, правая нога также согнута в коленном суставе и уперта в пол.

Руки согнуты в локтевых суставах и сомкнуты в кулаки – прижаты к шейной области.

Труп одет в черное суконное полупальто, застегнутое на две пуговицы. Верхние штаны и кальсоны расстегнуты, на подоле нижней рубахи и на карманах штанов имеются небольшие следы крови.

Под трупом, начиная с изголовья и до поясничной области, на полу имеется большая лужа крови, на подошве резиновых сапог следов крови не выявлено. На шее завязан шерстяной вязаный шарф с узлом спереди. На полупальто спереди, а также на штанах пятен не выявлено. Труп в состоянии резкого окоченения. Кожный покров трупа резко холодный, доступная для осмотра кожа резко бледная, на шее имеется открытая рана, которая идет от правой мочки уха до щитовидного хряща с порезом последнего, рана проникает до костей позвоночника. Направление раны справа налево и сверху вниз, края раны гладкие. В области лба у правового виска имеются вытянутые линейной формы раны, такие же раны с повреждением костей черепа имеются в области темени. Плитка на печи возле изголовья трупа примерно на высоте три четверти метра покрыта подтеками крови.

В смежной комнате, которая ведет в кухню, на полу в направлении к дверям кухни имеется шесть неправильной округлой формы кровавых пятен размером 3х4 см, на створке дверей возле изголовья трупа имеется пятно крови в виде подтека.

В кухне в раковине умывальника (доска ниже крана) имеются два кровавых пятна размером с горошину».  

Судя по всему, художника изначально оглушили сзади ударом топора по голове. Затем, чтобы не привлечь внимания соседей, его пытались задушить. Однако, несмотря на свой преклонный возраст, Юрий Пэн сумел оказать сопротивление, на это указывает поза трупа. С целью покончить с жертвой ему перерезали горло, затем тщательно обыскали квартиру. Когда цель была достигнута, преступник вымыл руки в умывальнике и спокойно покинул квартиру. Вероятно, это не было ограблением, потому что наличные денежные средства художника и сберкнижки оказались нетронутыми.

Вопрос, на который нет убедительного ответа у следствия: зачем было убивать 82-летнего художника???

Фото 5. Юрий Пэн. Автопортрет со смертью

6. Официальная и альтернативные версии убийства

По официальной версии, Юрий Пэн был убит двоюродными родственниками, пожелавшими завладеть наследством художника. Власти обвинили в убийстве художника семейство Файнштейн. Глава семейства ‒ Лея Файнштейн, ее мать была родной сестрой матери Пэна. Другими словами, Лея Файнштейн приходилась двоюродной сестрой Юрию Пэну, а ее дети ‒ двоюродными племянниками. 26-летний Абрам и 18-летняя Неха хорошо знали художника, который приходился им двоюродным дядей, они часто бывали у него дома.

По официальной версии, в день убийства, 28 февраля, именно Абрам и Неха приходили к нему домой примерно в 6 часов вечера и общались между собой около двух часов. По словам Абрама и Нехи, кроме них в квартире находился незнакомец, которого Юрий Пэн представил им как своего ученика из Ленинграда, обучающегося в Академии художеств. После их ухода незнакомец остался в доме. С целью поиска этого ученика оперативники вместе с Нехой Файнштейн в Ленинграде негласно изучали и просматривали в Академии художеств возможных подозреваемых, но найти внезапного гостя Пэна не смогли. Однако уже 3 марта семейство Файнштейнов арестовали.

По официальной версии, следствие обратило внимание на отдельные неточности в показаниях самой Нехи и ее брата Абрама об обстоятельствах посещения квартиры Юрия Пэна в день убийства. После многочисленных допросов и очных ставок следствие пришло к выводу, что убийство художника ‒ дело рук Нехи и Абрама, которые согласно протоколам допросов в конце концов признались в совершении преступления. При этом следствие умолчало, что подозреваемым угрожали и их били. Об этом факте стало известно в судебном заседании. На дворе стоял 1937 г.

По версии следствия, основной мотив преступления ‒ деньги, хранившиеся в квартире Пэна. Основным организатором преступления была признана их мать Лея Файнштейн, двоюродная сестра художника.

Исходя из обвинительного заключения, по ст. 80 УК БССР (бандитизм) к ответственности также были привлечены ее муж Рувим Файнштейн, их дети Залман, Хаим-Шлема, Рива и ее муж Мордехай Соломоник. По мнению следствия, они «по предварительному между собою уговору под непосредственным руководством Файнштейн Леи организовали бандитскую группу с целью совершения ограбления и убийства художника Пэна для завладения его ценностями, деньгами и имуществом». Помимо них, к уголовной ответственности по ст. 24-80 УК БССР был привлечен Михаил Олифсон, который обвинялся в сокрытии следов преступления.

Однако официальная версия не выдерживает критики. Зачем двоюродным племянникам было убивать престарелого художника, ведь по закону они были в числе наследников. Юрий Пэн никогда не был женат, детей у него не было, родная сестра умерла, других сколько-нибудь серьезных претендентов на наследство, за исключением дочери родной сестры, которая проживала в Ленинграде, не было. Денежные средства и сберкнижки из квартиры Пэна не были похищены. Тем более что Юрий Пэн всегда помогал семье Файнштейнов добровольно. У них был и более простой способ завладеть всем имуществом художника. Как это ни удивительно, но 82-летний художник время от времени заводил речь о возможной женитьбе. Очевидно, что таким способом он пытался решить бытовые проблемы. Как оказалось, круг претенденток на руку художника был немаленький. Те же самые Файнштейны предлагали ему взять в жены пожилую женщину, которая бы смотрела за квартирой и за картинами. В качестве невесты фигурировала сестра Леи Файнштейн – Риммер Хая Бейлю. Она жила в Пскове и после смерти мужа переехала в Витебск к сыну. Лея Файнштейн убеждала Юрия Пэна прописать к себе Хаю Риммер, но, как оказалось, для 80-летнего художника 50-летняя невеста была старовата. В свою очередь Хая Риммер также не согласилась выходить вновь замуж, так как считала художника настоящим скрягой.

Сам художник рассматривал в качестве возможной невесты двоюродную племянницу 18-летнюю Неху Файнштейн, которую позднее власти и обвинили в убийстве. Однако Неха, имея прекрасный шанс стать законной владелицей всего имущества художника, категорически отказалась. При этом ее мать убеждала дочь, чтобы она выходила замуж: «художник оденет, купит, что тебе нужно, и ты будешь хорошо жить, не бойся его, он тебе ничего плохого не сделает». Для тех, кого смущают вопросы близкого родства при подобном браке, поясним, что, например, родители Марка Шагала приходились друг другу двоюродными братом и сестрой.

Были и другие претендентки на руку и сердце пожилого художника. Сам же Юрий Пэн говорил, что он в состоянии купить себе молодую невесту.

7. Пробелы следствия    

Анализируя события 90-летней давности, начальник отдела прокуратуры Витебской области, старший советник юстиции Игорь Богачёв, изучив 4 тома дела об убийстве Юрия Моисеевича Пэна, которое хранится в архиве УВД Витебского облисполкома, указывал на многочисленные пробелы в работе следствия:

1. уголовное дело не было принято к производству прокуратурой;
2. в материалах уголовного дела отсутствует постановление о возбуждении уголовного дела, также отсутствует постановление о создании оперативно-следственной группы;
3. из материалов дела невозможно понять, кто руководил расследованием дела, следственные действия проводились работниками уголовного розыска Витебского горотдела РКМ НКВД, а также 3-го и 4-го отделений Витебского горотдела НКВД БССР, а обвинительное заключение было составлено начальником 4-го отделения Витебского горотдела НКВД БССР Кауфманом и начальником Витебского городского управления государственной безопасности НКВД БССР Иваном Горбаленей;
4. в ходе расследования по делу был проведен ряд криминалистических исследований, включая осмотр и вскрытие трупа потерпевшего, а также определение наличия крови человека на изъятых объектах. В частности, у обвиняемых по этому делу Файнштейнов изъяли два носовых платка с пятнами, похожими на кровь. Эксперт дал заключение, что данная кровь является «человеческой», без какой-либо детализации, в том числе по группе крови;
5. в квартире Пэна должны были остаться отпечатки пальцев убийцы (на ноже, топорике, ручке двери, других объектах), но они не изымались и по ним не проводились экспертные исследования;
6. в ходе следствия проверялись различные версии, но далеко не все. Так, в материалах дела нет документов, связанных с проверкой версии о причастности к совершению убийства девушки легкого поведения по имени Юлия Гуркина, которая некоторое время проживала в квартире художника и также была претенденткой на руку и сердце престарелого художника.

От себя добавим, что версия о незнакомце из Ленинграда также осталась неотработанной.

По неофициальной версии, широко распространенной в Интернете, убийство художника – дело рук местного НКВД. Согласно ей НКВД зверски убил Юрия Пэна, поскольку тот не захотел подарить свои работы государству. Косвенно эта мысль находит подтверждение. За две недели до убийства последовала опись всех картин, хранящихся у художника, затем за два дня до убийства была произведена смена окружения художника. При этом так называемая уборщица Мария Самсонова, якобы сотрудница Витебского Исторического музея, как утверждают некоторые авторы, на самом деле была женой начальника Витебского городского управления государственной безопасности НКВД БССР И. Горбалени.

Следствие велось из рук вон плохо, поскольку при тщательном расследовании убийства был риск выйти на самих себя. Обвиняемых в убийстве ‒ семью Файнштейнов угрозами и избиением заставили сознаться в убийстве и подписать признательные протоколы допросов. Через некоторое время после суда наказания, вынесенные в отношении них, были переквалифицированы, а двое подозреваемых оправданы. Помимо этого, обвинив в убийстве ближайших родственников, НКВД преследовал еще одну цель ‒ убийцы не могли претендовать на получение наследства.

После смерти художника все его имущество (картины, документы, личная переписка со многими знаменитыми художниками ‒ М. Шагалом, И. Репиным, С. Юдовиным и т.д.) было передано в собственность государства. 

Аркадий Подлипский, автор единственной основательной биографии Юрия Пэна, опубликованной в 2020 г., считает, что убийство художника было организовано не местными (витебскими) работниками НКВД, а сотрудниками центральных органов НКВД. По его мнению, совершил его, скорее всего, тот самый неизвестный, который остался наедине с художником после ухода племянников Пэна.

К большому сожалению, у нас также нет ответов на целый ряд вопросов. Возможно, новый белорусский Шерлок Холмс досконально изучит материалы этого дела и приоткроет одну из тайн ХХ в.