Юридическая консультация в иностранном суде: допустимость и правовые последствия

Практика внешнеэкономической деятельности свидетельствует о том, что суды все чаще сталкиваются с необходимостью установления содержания норм иностранного права. Оказывая помощь в решении этого вопроса, стороны нередко представляют суду письменные мнения (консультации) иностранных юристов. Насколько такая деятельность допустима и к каким последствиям может привести, рассмотрим на примере реального судебного дела.

Обновлено
Скобелев Владимир

Кандидат юридических наук, заместитель декана по заочному обучению юридического факультета Белорусского государственного университета, арбитр Международного арбитражного суда при БелТПП

2918 Shape 1 copy 6Created with Avocode.

Фабула дела

Решением Международного арбитражного суда при БелТПП с ООО «П» (Австрия) в пользу РУП «Г» (Беларусь) взыскано 2 млн евро. Поскольку решение добровольно исполнено не было, возникла потребность его признания и приведения в исполнение на территории Австрии. Данная процедура является универсальной для большинства стран мира, так как предусмотрена Конвенцией ООН 1958 г. «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений» (далее — Конвенция 1958 г.). Кроме того, отдельные моменты этой процедуры регулируются в Австрии законом об исполнительном производстве* .

* Хегер Сузанне. Комментарий к австрийскому арбитражному законодательству. — М.: Инфотропик Медиа, 2017. — С. 93–98. (Книга посвящена австрийскому арбитражному законодательству. Она включает комментарий к арбитражному законодательству, содержащемуся в 4-м разделе австрийского Гражданского процессуального кодекса, немецкий текст этого раздела и его перевод на русский язык, а также перевод новых Правил арбитража и медиации Венского международного арбитражного центра (Венские Правила).)

В упомянутом законе сказано, что заявление о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения должно подаваться в районный суд по месту жительства (месту нахождения) другой стороны или по месту взыскания . Определение по заявлению принимается без проведения устного слушания и учета доводов другой стороны. Вместе с тем на определение может быть подана частная жалоба в окружной суд, что дает возможность другой стороне выдвинуть возражения против признания и приведения в исполнение иностранного арбитражного решения.

В соответствии с описанной процедурой РУП «Г» подало в компетентный районный суд Австрии заявление, которое суд своим определением удовлетворил. ООО «П» обжаловало определение районного суда в окружной суд, причем в качестве возражения указало на пропуск РУП «Г» при обращении в районный суд срока, установленного ч. 5 ст. 257 ХПК. РУП «Г» выразило несогласие со ссылкой ООО «П» на ч. 5 ст. 257 ХПК. Таким образом, перед австрийским окружным судом встал вопрос о содержании и возможности применения норм иностранного (то есть белорусского) права.

Как проверить контрагента из Австрии?

Способы установления содержания норм иностранного права

В отличие от стран общего права, в странах романо-германской правовой семьи (в том числе и в Австрии) в отношении норм иностранного права действует принцип «iura novit curia» («суд знает право») и потому содержание норм иностранного права должно устанавливаться судом «ex officio» («по долгу службы») . Однако самостоятельное уяснение судом содержания норм иностранного права весьма затруднительно в силу недоступности первоисточников информации, языковых барьеров и пр. Поэтому в указанных странах были выработаны дополнительные способы установления содержания иностранных правовых норм:

  • обращение за помощью к сторонним организациям (правовым центрам, научно-исследовательским учреждениям, учебным заведениям, компетентным государственным органам, в том числе находящимся за границей). Подобный механизм предусмотрен и законодательством Республики Беларусь (п. 2 ст. 1095 ГК, ч. 3 ст. 26 ХПК). Большую роль в его реализации играют международно-правовые договоры, которые допускают обращение за содействием к органам иностранных государств (например, Европейская конвенция об информации о зарубежном праве 1968 г.);
  • привлечение в процесс сведущих в иностранном праве специалистов или экспертов. Процессуальный статус эксперта или специалиста лицо приобретает только тогда, когда будет официально (то есть путем вынесения определения суда) вовлечено в процесс в таком качестве. При этом проведение экспертизы по правовым вопросам возможно лишь в тех странах, где это допускает национальное законодательство. Например, в Республике Беларусь судебно-правовая экспертиза запрещена*, для решения соответствующих вопросов суды могут привлекать только специалистов (ч. 3 ст. 26 ХПК, ч. 1 ст. 99 ГПК);

* См. п. 8 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 18.12.2007 № 11 «О некоторых вопросах применения хозяйственными судами законодательства об экспертизе», п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 28.06.2001 № 7 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса при рассмотрении дел в суде первой инстанции».

  • использование помощи сторон спора. Такой способ установления содержания норм иностранного права является обычной (устоявшейся) практикой в деятельности как государственных, так и третейских судов. Стороны могут представлять (переводя их за свой счет на язык судопроизводства) тексты нормативных правовых актов, выдержки из научных работ и т.д. В том числе не исключено представление сторонами полученных от авторитетных иностранных ученых-юристов письменных мнений (консультаций) по соответствующим вопросам.

Действия сторон по доказыванию иностранных правовых норм

В анализируемом деле был использован последний метод установления содержания иностранного права — посредством деятельности сторон. ООО «П» обосновало необходимость применения ч. 5 ст. 257 ХПК путем ссылки на статью авторитетного белорусского ученого-юриста, размещенную в свободном доступе в одной из белорусских информационно-правовых баз и переведенную на немецкий язык по инициативе и за счет ООО «П» австрийским переводчиком .

Некорректность ситуации заключалась в том, что согласие на использование (по сути, в коммерческих целях) статьи и ее полный перевод на иностранный язык от автора получено не было. Кроме того, статья заведомо использовалась для того, чтобы ввести австрийские судебные органы в заблуждение. В статье речь шла об исполнении на территории Республики Беларусь внутренних (то есть вынесенных на ее территории) арбитражных решений и, соответственно, о применении ч. 5 ст. 257 ХПК только к ним. Между тем ООО «П» все было представлено таким образом, что научная статья (и норма ч. 5 ст. 257 ХПК) имеет отношение и к иностранным арбитражным решениям. В частности, в немецком варианте текста статьи ее отдельные фразы, выгодные для ООО «П», были намеренно выделены цветовым фоном и тем самым вырваны из контекста их употребления и общего смысла статьи.

РУП «Г» для целей доказывания своей позиции обратилось к автору статьи за письменной консультацией (разъяснением). В своем разъяснении ученый подтвердил, что ч. 5 ст. 257 ХПК имеет отношение только к исполнению на территории Республики Беларусь внутренних арбитражных решений, а также указал, что за рубежом процедура исполнения арбитражных решений, вынесенных на территории Республики Беларусь, регулируется национальным законодательством и международными договорами соответствующего иностранного государства . При этом разъяснение было названо заключением эксперта, а подпись ученого на нем заверена кадровой службой по месту его работы с проставлением оттиска печати организации.

Недобросовестное поведение австрийской компании

Представление РУП «Г» в австрийский окружной суд разъяснения белорусского ученого вызвало со стороны ООО «П» большое количество заявлений в правоохранительные органы Беларуси (прокуратуру, органы внутренних дел), в которых оно обвиняло ученого в различных преступлениях (предусмотренных ст. 395, 401, 426 и рядом других статей УК) и требовало возбудить против него уголовное дело.

Доводы ООО «П» о необходимости возбуждения уголовного дела в основном сводились к следующему: нарушено белорусское законодательство о лицензировании судебно-экспертной деятельности (автор заключения не имел необходимой лицензии); белорусское законодательство запрещает проводить экспертизы по правовым вопросам; заключение является заведомо ложным; автор заключения вступил в преступный сговор с арбитрами, вынесшими арбитражное решение по иску РУП «Г» к ООО «П»; на заключении неправомерно проставлен оттиск печати организации, в которой ученый работает, и пр.

Разумеется, в своих заявлениях ООО «П» не указало, что именно оно явилось инициатором использования научной статьи белорусского ученого и оплатило ее перевод на немецкий язык, что первоначально оно номинировало ученого перед окружным судом как ведущего белорусского эксперта в области международного коммерческого арбитража и попыталось воспользоваться его авторитетом и научными трудами для целей введения австрийских судебных органов в заблуждение.

Причем если вначале ООО «П» рассылало свои заявления (они были созданы в формате PDF и содержали факсимильное воспроизведение подписи, предположительно, главы ООО «П») через зарубежные электронные почтовые ящики, то в последующем наняло для этого гражданина Республики Беларусь. Доверенность в порядке передоверия была выдана ему сотрудником одного мелкого структурного подразделения ООО «П». К сожалению, правомерность этих действий белорусскими правоохранительными органами проверена не была. Описанное поведение ООО «П» следует квалифицировать как минимум недобросовестным.

Актуальная информация!

Концепция добросовестности — одна из базовых концепций гражданского права. Этот принцип призван «закрыть» пробелы правового регулирования в тех ситуациях, которые напрямую не описаны в законе. О принципе добросовестности, о том, как его применять, как обосновывать и доказывать недобросовестное поведение рассказывает А. Корочкин, адвокат, партнер юридической группы «Бюро24», кандидат юридических наук. 

Прослушать/Скачать аудиозапись можно ЗДЕСЬ.

Имелось ли правонарушение?

Полагаем, что в действиях белорусского ученого не было состава не только преступления, но и вообще какого-либо правонарушения в силу следующих обстоятельств:

  1. законодательство о лицензировании судебно-экспертной деятельности не нарушено, так как правовые вопросы в Беларуси не могут быть предметом экспертизы; более того, составленный ученым документ по своей сути не являлся экспертным заключением, он имел сугубо консультативный (разъяснительный) характер; термин «заключение эксперта» в наименовании документа было употреблено в обыденном (не процессуальном) смысле этого выражения;
  2. ученым были разъяснены вопросы, которые и без разъяснения вполне очевидны: ХПК регулирует порядок исполнения арбитражных решений только на территории Республики Беларусь и поэтому не может применяться при исполнении арбитражных решений на территории Австрии; австрийские суды должны руководствоваться в этом вопросе Конвенцией 1958 г. и собственным законом об исполнительном производстве;
  3. ученый не приобрел процессуального статуса эксперта или специалиста и, следовательно, не может нести связанную с этим статусом ответственность, поскольку не был привлечен в таком качестве в дело австрийским судом; при выражении своего мнения ученый действовал сугубо как частное лицо; подготовленный им документ имел в процессе статус обычного письменного доказательства, которое могло оспариваться сторонами и ни в коей мере не связывало суд;
  4. подпись на документе была заверена в соответствии с правилам делопроизводства, действовавшими в организации по месту работы ученого; наличие на документе оттиска печати организации свидетельствовало лишь о подтверждении подлинности подписи лица, но не удостоверяло само содержание документа, равно как и не указывало на то, что организация являлась автором документа;
  5. представление сторонами письменных мнений (консультаций) иностранных юристов является устоявшейся мировой практикой, которая содействует судам в правильном разрешении споров; не вызывает сомнений, что в описанном деле письменное мнение белорусского ученого помогло австрийскому окружному суду избежать ошибки при вынесении постановления.

К чести белорусских правоохранителей, они разобрались в проблеме и отказали (не единожды) в возбуждении уголовного дела. Тем не менее это не  гарантирует того, что необоснованные обращения представителей ООО «П» в правоохранительные органы Беларуси прекратятся .

Борьба с недобросовестными действиями контрагента

Борьба с указанными недобросовестными действиями контрагента весьма затруднительна, так как их инициаторы находятся за границей. Направление ООО «П» по электронной почте требований прекратить подобные действия с указанием на их противоправность результатов не принесло. Скорее наоборот: ООО «П» по электронной почте пожаловалось нанимателю юриста, что он им угрожает.

Воздействие по дипломатическим каналам также оказалось бесперспективным. Например, посольство Австрии в Беларуси, проявив вначале к проблеме интерес, затем, узнав о цене вопроса (2 млн евро), устранилось от ее решения. Посольство же Беларуси в Австрии на электронное обращение о противоправных действиях со стороны австрийского субъекта хозяйствования вообще не ответило.

Очевидно, в описанной ситуации наиболее эффективным методом в борьбе с недобросовестными действиями будет предъявление иска о защите чести, достоинства и деловой репутации , а также инициирование возбуждения уголовного дела за заведомо ложный донос (ст. 400 УК).

В целях же предупреждения подобных ситуаций можно порекомендовать юристам на будущее именовать свои письменные разъяснения для иностранных судов «мнением юриста» и заверять поставленную под ними подпись в нотариальном порядке.

2918 Shape 1 copy 6Created with Avocode.
Последнее
по теме
В данной рубрике мы публикуем видео с самых актуальных и значимых для юридического сообщества мероприятий (конференций, форумов, семинаров, круглых столов и т.д.)
9472