Остафей Волович, или самый крутой законодатель средневековой Беларуси

Происхождение и образование 

Остафей Волович появился на свет около 1520 г. на Гродненщине. Он происходил из древнего православного рода и получил весьма приличное домашнее образование. Судя по всему, скачок на самую вершину власти и богатства совершил именно Остафей Волович, ибо в 1528 г., когда ему было 8 лет, отец Воловича и его пятеро братьев выставляли в войско ВКЛ всего двух вооруженных всадников.

Вопреки широко распространенному мнению, он не только не имел высшего юридического образования, но даже никогда не учился в иностранных университетах, а первый университет ВКЛ был основан при его непосредственном участии только в 1579 г. С латынью он не дружил, на что, не скрывая, периодически жаловался друзьям и знакомым. Со временем эту проблему он успешно решил, взяв в секретари родственника жены, имя которого со временем прогремит на всю Европу. Звали смышленого паренька, который приходился ему племянником по женской линии, Лев Сапега. Впрочем, с нелюбимой латынью ему помогал не только Лев Сапега, но и все племянники мужского пола из рода Воловичей (своих сыновей он не имел), которых он направил учиться в западные университеты.

Отсутствие высшего юридического образования не стало препятствием для создания самого совершенного на то время в Европе свода законов — Статута ВКЛ 1566 г. Такая высокая оценка Статуту ВКЛ дана не только современными белорусскими учеными, но и польскими и литовскими. Огромный вклад внес Остафей Волович и в третью редакцию Статута ВКЛ 1588 г. Она была подготовлена фактически именно под его руководством, а Лев Сапега только опубликовал ее.

Польский Статут Яна Ласского 1506 г. уступал статутам ВКЛ 1566 и 1588 гг. по всем параметрам, на что с непременной грустью указывают польские историки. Например, знаменитый польский историк права Вацлав-Александр Мацеевский писал: «Великим памятником законодательства своей эпохи является Литовский Статут, и таким, какого современная Европа не имела». В данном случае похвала со стороны поляков дорогого стоит, уж очень они ревниво относились ко всему, что исходило от ВКЛ, и на похвалу были чрезвычайно скупы во все времена.

Борьба за независимость ВКЛ 

У Остафея Воловича было несколько важных жизненных приоритетов.

На первом месте была держава — Великое княжество Литовское, Русское и Жемойтское, верой и правдой которому он служил всю жизнь и великим канцлером которого в итоге стал в 1579 г. Он значительно поспособствовал и становлению правовой системы и изо всех сил защищал независимость ВКЛ. А времена были одни из самых тяжелых в истории средневековой Беларуси. Она оказалась меж двух огней.

С одной стороны, войска московского тирана Ивана Грозного практически полностью захватили восточную Беларусь, включая Полоцк и ряд других городов. С другой стороны, «союзники»-поляки, используя тяжелейшее положение, навязали «братский союз», так называемую Люблинскую унию. В результате ВКЛ утратило значительную часть территории — Украину (Киев, Волынь) и часть Беларуси (Подляшье с Белостоком).

1 июля 1569 г. была образована Речь Посполитая. Люблинская уния предполагала создание унитарного государства. Однако грандиозным планам поляков по созданию славянской империи в центре Европы с доминированием польского этноса активно противодействовал сначала Остафей Волович, на тот момент заместитель канцлера ВКЛ, а позднее — родственник Воловича по женской линии Лев Сапега. Ни при каких обстоятельствах они не соглашались на ассимиляцию белорусов.

Борьба за независимость была долгой и упорной. Переговоры об условиях унии шли несколько месяцев и шли чрезвычайно тяжело. Общий сейм Королевства Польского и ВКЛ начал работу уже 10 января 1569 г. Отказ польской делегации рассмотреть проект унии, подготовленный властями ВКЛ, вынудил Остафея Воловича, а был он тогда по должности заместителем канцлера, совместно с другими чиновниками ВКЛ демонстративно покинуть сейм. Это произошло в конце февраля 1569 г. С того момента польские паны пошли в атаку.

Уже 1 марта 1569 г. король польский и великий князь литовский Сигизмунд Август подписал универсал, согласно которому Подляшье и Волынь отходили под юрисдикцию Польского Королевства. Это было грубейшим нарушением клятвы великого князя, которую он давал при вступлении на престол, и законодательства ВКЛ. При этом имения Остафея Воловича Ламазы, Воин и Кадынец, расположенные на Брестчине на границе с Подляшьем, тоже подпали под юрисдикцию Короны Польской. Другими словами, несговорчивый подканцлер был поставлен перед выбором: присягнуть на верность польскому государству или лишиться собственных владений. Многие в этой ситуации сделали бы выбор в пользу собственности, но не Остафей Волович.

10 марта 1569 г. несколько подляшских панов обратились к королю, чтобы он лично принудил Остафея Воловича принести присягу польскому королю. Чтобы склонить Остафея Воловича к подписанию унии на условиях польской стороны, чего только не предпринимали: и публичные унижения, и наветы, изобретали всяческие способы понизить его авторитет в глазах короля. Однако наилучшей каверзой им показалось лишение Остафея Воловича земельных владений, расположенных в той части, которая отходила к Польскому Королевству в случае отказа от принесения присяги на верность польскому государству.

Несмотря на все интриги, Сигизмунд II Август все же не решился доводить дело до личного конфликта и освободил подканцлера от принесения присяги. Ни угроза потери имений, ни угроза потери государственной должности не принудили Остафея Воловича предать родину.

Борьба за независимость продолжалась еще долго, но она не была напрасной. С 6 января 1589 г., то есть с момента вступления в силу третьего Статута ВКЛ (1588), уже при Льве Сапеге Речь Посполитая фактически представляла собой не унитарное, как это объявлялось согласно Акту Люблинской унии, а конфедеративное государство. Основная цель унии, которая предусматривала ликвидацию белорусской государственности, никогда не была достигнута. Этот факт был широко известен и признавался даже в Советском Союзе. Если кто-то сомневается, то может самостоятельно заглянуть в трехтомный Дипломатический словарь под редакцией доктора экономических наук, министра иностранных дел СССР Андрея Громыко: «Выступая на международной арене как единое государство, Речь Посполитая сохранила некоторые черты конфедерации: на территории ВКЛ (урезанной Люблинским сеймом) имелись особое законодательство и суды, отдельные высшие административные должности, казна, войско. Созданное Люблинской унией государственное устройство сохранялось без существенных изменений вплоть до 1791 г.». При этом авторы статьи в Дипломатическом словаре сказали далеко не все, ибо у каждой из стран, заключивших Люблинскую унию, имелось свое правительство, самостоятельное законодательство, суд, собственная армия, границы, каждая из них чеканила свою монету, и только сейм (высший законодательный орган) и монарх были общими.

Конфедеративный характер Речи Посполитой в свое время обосновал и белорусский доктор юридических наук Иосиф Юхо.

В 1572 г. умер последний король польский и великий князь литовский из династии Ягеллонов — Сигизмунд II Август. С его смертью пресеклась мужская линия династии Ягеллонов, которая правила почти 200 лет.

Это породило политический кризис в государстве. Чтобы выйти из ситуации, было решено передать корону Анне Ягеллонке, сестре умершего короля, а вновь избранный король должен был жениться на ней, стать соправителем и таким образом обеспечить преемственность власти.

Избранный король польский и великий князь литовский Генрих де Валуа согласился принять ряд условий, которые значительно ограничивали власть монарха, они известны как Генриковы артикулы. Правление Генриха Валуа было недолгим — узнав о смерти своего брата и возможности занять престол Франции, он отказался от династического брака с Анной Ягеллонкой и вернулся на родину.

Следующий избранный монарх, Стефан Баторий (1576‒1586), женился на Анне Ягеллонке и подписал Генриковы артикулы. В частности, он задекларировал, что «паны-радные и сословия Великого княжества Литовского и Земли Волынской, Киевской, Брацлавской, которые судятся по литовскому праву, таким же образом решили, что на следующем сейме, собранном для нашей (Стефана Батория) коронации, должны исправить свои права и установить обычаи справедливости между собой. И как они между собой договорятся, и на что согласится большая часть тех, кто судится по литовскому праву, то мы (король и великий князь) все это при нашей коронации должны будем подтвердить, и затем также им будет всегда позволено исправлять свои права и суды».

Высший апелляционный суд 

Самостоятельный высший апелляционный суд ВКЛ был мечтой шляхты.

Остафей Волович всегда помнил о клятве, принесенной Стефаном Баторием. Вопрос о создании самостоятельного Трибунала ВКЛ стал актуальным с учреждением в Польском Королевстве 1578 г. коронного Трибунала. Пользуясь непосредственной близостью к трону короля, поляки в этом деле малость опередили литвинов. С аналогичной просьбой к королю польскому и великому князю Литовскому Стефану Баторию сразу же обратились власти ВКЛ.

1 марта 1581 г. на сейме Речи Посполитой был утвержден устав Трибунала ВКЛ. В каждой из стран (Королевстве Польском и ВКЛ) был свой высший судебный орган. С одной стороны, введением высшего апелляционного суда судебная власть великого князя Стефана Батория была ограничена, что не могло не радовать шляхту, а с другой — одной из главных целей создания Трибунала ВКЛ была разгрузка великокняжеского суда в части рассмотрения апелляционных жалоб на решения местных судов. Стоит отметить, что многие апелляционные жалобы, поданные ранее в великокняжеский суд, годами лежали без движения. Определения (декреты) Трибунала ВКЛ имели силу сеймовых постановлений и не могли быть отменены даже королем и великим князем.

Как вы, наверное, уже догадались, устав Трибунала ВКЛ разработал великий канцлер Остафей Волович при участии писаря литовского Льва Сапеги и других сотрудников великокняжеской канцелярии. Однако подпись под этим документом только одна — великого канцлера.

Трибунал ВКЛ состоял из 46 депутатов, с 1588 г. избирались еще три депутата от Жмудской земли. Судьи трибунала избирались на поветовых (воеводских) сеймиках, по два от каждого повета, а также от воеводств, которые не имели деления на поветы. Срок полномочий судей — один год. Учредив Трибунал ВКЛ, король Стефан Баторий наконец-то был избавлен от участия в тягостных и долгих судебных разбирательствах.

Фактически Главный литовский трибунал начал действовать в 1582 г.

В компетенции Трибунала были дела по апелляциям на решения земских, городских и подкоморских судов, жалобы на решения поветовой власти. К юрисдикции Трибунала ВКЛ относились и дела с участием духовенства, в их рассмотрении участвовали депутаты от духовенства.

Кроме этого, по первой инстанции Трибунал ВКЛ рассматривал дела о ненадлежащем исполнении старостами или городскими чиновниками своих обязанностей при исполнении судопроизводства, а также дела духовных лиц. Постановления Трибунала принимались большинством голосов. Дела решались на основании статутов ВКЛ, сеймовых конституций и звычаевого (обычного) права.

Заседания Трибунала происходили под председательством избранного маршалка поочередно в различных городах ВКЛ. Каждая сессия (каденция) должна была продолжаться 22 недели. Сессия в Вильне называлась виленской (литовской) каденцией, а в Минске и Новогрудке — русской каденцией.

Изначально сессии Трибунала проходили в Вильно, Троках, Новогрудке и Минске, с 1688 г. — один год в Вильне и Новогрудке, второй год — в Вильне и Минске.

С 1764 г. часть Трибунала заседала в Вильне, часть — в Новогрудке или Минске. С 1775 г. заседания проходили в Вильне и Гродно.

С 1726 г. к Трибуналу ВКЛ перешла часть функций Трибунала скарбового ВКЛ.

Трибунал ВКЛ функционировал до ликвидации ВКЛ. В настоящее время архивы Трибунала хранятся в Вильно (ныне Вильнюс).

Во второй половине XIX в. (1880‒1886) Виленской Археографической комиссией было опубликовано три тома Актов Главного литовского Трибунала и один том Декретов Главного литовского Трибунала. 

Устав Главного литовского Трибунала был напечатан неоднократно (первая публикация — Вильно, Друкарня Мамоничей, 1586), а также публиковался в 25 томе «Временника императорского Московского общества истории и древностей российских» (Москва, 1857). До сих пор это единственное общедоступное печатное издание, однако, к великому сожалению, оно изобилует множеством как смысловых, так и орфографических ошибок.

В современной Беларуси полный текст устава Трибунала ВКЛ целиком не публиковался. Отдельные и весьма краткие выдержки из устава были опубликованы в первом томе трехтомного сборника документов и материалов «Белоруссия в эпоху феодализма» (Минск, изд-во Академии наук БССР, 1959, с. 158‒159). Немного более масштабная публикация отрывков текста Трибунала ВКЛ содержится в «Хрэстаматыi па гiсторыi беларускай мовы» (Минск, изд-во Академии наук БССР, 1961, с. 202‒208).

Наиболее основательная монография, посвященная Трибуналу ВКЛ, принадлежит перу Михаила Ясинского, она называется «Главный литовский Трибунал: его происхождение, организация и компетенция» (Киев, 1901).

Старобелорусский — государственный язык ВКЛ 

Устав Главного литовского трибунала написан на старобелорусском языке. К слову сказать, вся государственная документация в ВКЛ в это время оформлялась на старобелорусском, о чем свидетельствует государственный архив (Метрика ВКЛ). Тем не менее прямая норма о государственном статусе старобелорусского языка впервые появилась именно в период работы Остафея Воловича в комиссии по разработке Статута ВКЛ 1566 г. Эта норма была направлена против экспансии польского языка и латыни. Как мы уже упоминали, Остофей Волович недолюбливал иностранные языки, самым милым для него был родной — старобелорусский. Именно он настоял, чтобы в Статуте ВКЛ 1566 г. впервые был законодательно закреплен государственный статус старобелорусского языка: «А писаръ земскій маеть по Руску литерами и словы Рускими вси листы и позвы писати, а не иншымъ языкомъ и словы, и такъ маетъ писаръ присегати». Это уже позднее в предисловии к Статуту ВКЛ 1588 г. ученик и дальний родственник Остафея Воловича Лев Сапега с гордостью писал: «А если народу какому стыдно право своего не знать, особенно нам, не чужим каким языком, но своим собственным свои права записанные имеем и в любое время, когда нам необходимо к отражению всякой обиды, их можем знать».

Если кто-то думает, что это состоялось само собой, то без жаркой борьбы в этом вопросе не обошлось. История сохранила жалобу виленского войта Августина Ратондуса одному из кардиналов, в которой он с негодованием писал: «При составлении тех прав (Статута ВКЛ 1566 г.) я имел много горячих споров с еретиками, которые составляли едва ли не большую часть среди создателей этого права… Многие, даже среди великих имен, заявляли, что латынь им не нужна и даже вредна и что всякое зло было принесено в ВКЛ на этом языке». Августин Ратондус был не менее амбициозен, нежели Остафей Волович, он перевел текст Статута ВКЛ 1566 г. на латынь и тем самым сделал его достоянием всех правоведов средневековой Европы.

Поясним также, что язык старобелорусский и язык Московского государства значительно различались между собой, по этой причине в Московии даже содержали толмачей (переводчиков) со старобелорусского. В качестве примера можно привести первую публикацию текста Трибунала обывателям Великого княжества Литовского, осуществленную в Москве в середине XIX в. Переписчик текста устава и (или) наборщик текста в типографии до такой степени не понимали смысла написанного на старобелорусском языке, что в отношении одного и того же понятия использовали четыре разных слова: «сейм», «сойм», «сонмъ» и «съемъ». И это далеко не единственный ляп.

Завещание канцлера 

Прожил великий канцлер Остафей Волович около 67 лет. В молодости он носил щегольскую испанскую бородку, был женат всего один раз, сыновей не имел, была только одна дочь — Регина. Она и стала наследницей практически всех богатств.

Умер Остафей Волович в самом конце 1587 г., а незадолго до смерти составил завещание. В нем есть немало интересных положений, которые заслуживают пристального внимания.

Во-первых, они говорят о его скромности, во-вторых, о желании обеспечить функционирование школы и госпиталя, основанных им самим, даже после смерти, в-третьих, о даровании вольной всем зависимым людям, которые лично служили великому канцлеру.

«В последние дни моей жизни я постановляю и скрепляю печатью свое решение, чтобы мое тело было похоронено в моем Сидранском поместье, в кирпичном склепе под костелом, без каких-либо дорогостоящих церемоний. Ни лошадей, ни доспехов, ни чего-либо еще делать не нужно, ибо я не собираюсь туда на войну. Только покройте мое тело черной тканью и отвезите к месту погребения… Но позаботьтесь о том, чтобы в костеле всегда совершалась служба Господу Богу и проповедь Его Святого Слова. Напоминаю всем, кто будет владеть этими землями, что школа и больница, основанные мной как казначеем, не будут ликвидированы или сокращены. Если кто-либо из владельцев осмелится это изменить, то в этом случае Сидранское поместье с его землями должно быть передано в государственную казну.

Теперь решение относительно моих слуг. Если через четверть года Господь Бог позволит мне умереть, то я заплачу им вдвое за эту четверть года. И буквально всем, кто служил мне, от мала до велика. Чтобы они были вознаграждены по общему реестру, где перечислены все, кто служил при моем дворе, а не только те, кто воевал. Для этого используйте серебро, золото, лошадей, которые останутся после меня. Главное, чтобы никто не жаловался на их службу.

Я также подтверждаю, что во всех моих имениях невольники и другие лица, не свободные по наследственному праву, мужчины и женщины, даже если они пленники или должники, объявляются свободными. Они имеют право служить свободно или идти, куда пожелают...».

Решения великого канцлера, озвученные им в качестве последней воли, говорят сами за себя. Комментировать здесь вроде бы и нечего, напомним разве только, что в Российской империи у наших так называемых «старших братьев» к ликвидации креспостного права приступили только в 1861 г., то есть спустя почти 300 лет после того, как это было опробировано Остафеем Воловичем на восточноевропейских землях. Конечно, с его стороны это была не попытка отмены крепостного права в общегосударственном масштабе, а скорее, личный акт по отношению к собственным слугам. Тем не менее этот факт не только весьма примечательный, но и заслуживающий всяческого одобрения.

Изображения взяты из открытых источников в сети Интернет