Успех юридической работы зависит прежде всего от конкретных работников

Образование:
Белорусский государственный университет, юридический факультет (2014–2019 гг.), призер Белорусской студенческой юридической олимпиады 2018 г., лауреат специального фонда Президента Респуб­лики Беларусь по поддержке талантливой молодежи.

Карьера:
Помощник адвоката в ООО «Лигалтакс» (ООО «ВИЛГЕРТС») (2017–2018 гг.); с 2019 г. — юрисконсульт, начальник юридического отдела, с 2024 г. — заместитель директора по правовым и идеологическим вопросам ООО «Торговый дом Простор».

Р.К.: Сергей, судя по тому, что Вы в студенческие годы стали победителем юридической олимпиады и лауреатом специального фонда Президента Республики Беларусь, учеба занимала в Вашей жизни главное место. Понятно, что это требовало значительных трудовременных затрат. Чем же в таком случае было вызвано Ваше решение совмещать учебу и работу?

С.П.: Первичная и самая яркая мотивация состояла в том, что уже с первого курса у большинства студентов юридического факультета начиналась трудовая жизнь. Кто-то устраивался сам, кому-то помогали родители, организовывая для них стажировки в знаменитых адвокатских бюро. 

У всех нас в голове было одно простое и понятное правило: если в студенчестве ты не получишь практический опыт, то на рынке труда будешь иметь невысокую ценность. Причем все твои успехи в учебе, полученные регалии, высокий балл окончания университета и т.п. большого значения иметь не будут. 

Таким образом, и я попал под общий настрой на создание задела для своего профессионального будущего. Сегодня я с уверенностью могу сказать, что всё это было совершенно не напрасно. Уверен, что и сейчас так начинается профессиональная карьера большинства студентов юридических вузов нашей страны. 

Р.К.: Когда я и мои ровесники учились на юрфаке БГУ, престижным считалось распределиться в органы прокуратуры или суда. Бытовало мнение, что должность юрисконсульта в народ­ном хозяйстве не лучший вариант для выпускни­ков. Вы считаете удачным началом карьеры работу в консалтинговой правовой ком-пании?

С.П.: Подавляющее большинство преподавательского состава были практикующими юристами, в том числе — партнерами адвокатских бюро, как, например, Тимур Валерьевич Сысуев. Поэтому выбор «хозяйственного» направления стал естественным результатом широкой практики, опыта и харизмы уважаемых мною преподавателей. Уже тогда стало очевидно: распределяться нужно именно в консалтинговые фирмы, которые дают максимально широкий охват общения с коллегами из разных сфер и отраслей права. 

Хороший и сильный консалтинг с ведущими юристами своих направлений —прекрасное место для старта. Однако такое начало карьеры требует от молодого специалиста максимальной отдачи: сверхурочная работа, высокая лояльность к нанимателю, готовность принимать критику и работать над своими ошибками. 

Р.К.: Что представляла собой юридическая служба ООО «Торговый дом Простор», когда Вы впервые пришли сюда работать, и что изменилось за это время? 

С.П.: Отличительной чертой любого розничного бизнеса является крайне высокая степень интенсивности и срочности задач. Практически любая задача с точки зрения срочности носит статус «уже вчера». Фраза про то, что хороший документ должен «вылежаться на столе», никак не применима в отношении торговой сети ProStore, что предполагает соответствующую численность юридической службы.  

Вместе с тем юридическая служба к моменту моего прихода на работу была представлена всего тремя специалистами, включая заместителя директора по правовым вопросам. 

А с 2024 года в связи со значительными изменениями в структуре бизнеса торговой сети за юридическое обеспечение компании отвечаю исключительно я. В части функционала и взаимодействия с другими службами руководствуюсь принципом, что юридическая служба — это прежде всего структура, обслуживающая бизнес. 

Хотелось бы также отметить, что в связи с ограничениями в штате юридической службы 90 % договорной и преддоговорной работы коллеги из коммерческих служб выполняют самостоятельно. При этом они замечательно ориентируются в определенных сферах законодательства. 

Каждый работник коммерческого отдела может самостоятельно контактировать с юристами других компаний, на достойном уровне вести диалог, отстаивать свои интересы. В этом и есть суть работы сотрудников торговой сети ProStore — система организована так, что она растит разносторонних и сильных работников, не загнанных в строгие рамки и одновременно не имеющих возможность «футболить» от себя задачи. Итог — симбиоз работников, которые понимают работу, сложности и проблематику других служб и сообща делают общее дело. 

Р.К.: Сергей, как Вы считаете, у юридической службы ProStore есть потенциал для дальнейшего совершенствования и оптимизации работы? 

С.П.: Розничная торговая сеть ProStore после непростого периода вновь устанавливает серьезный курс на рост — не менее трех новых розничных торговых объектов формата «супермаркет» в год. Соответственно, совершенствование юридической службы должно быть реализовано прежде всего в экстенсивной шкале — путем банального увеличения штата. 

В части интенсивности развития и совершенствования правовой работы я пока не вижу никаких новых перспектив. Хотя бы потому, что сущность и успех юридической работы зависят в первую очередь от конкретных работников. 

Никогда не верил и не исповедую подход в виде жесткой формализации работы юридической службы, как то: введение KPI, CRM-системы тайминга, формализованные бизнес-процессы постановки задач и взаимодействия и пр. Такие способы совершенствования труда могут быть эффективны исключительно в сферах, которым присущ плотный, единообразный, монотонный объем работы. В юридической же сфере, особенно в «рознице», всегда витает дух творчества, скорости, гонки, огромных рисков и нестандартных задач. В силу таких исключительных условий бизнеса «роботизация» юриста недопустима.

Р.К.: Тем не менее многие компании используют перечисленные Вами «трендовые» способы интенсификации работы юристов. Полагаете, они заблуждаются?

С.П.: Систему законодательства и роль юриста в ней я всегда воспринимаю через одну математическую модель. Правда, сразу оговорюсь, что делаю это дилетантски, больше с гуманитарным и философским уклоном. Речь идет о теореме Курта Гёделя, которая гласит, что силами только формальной (логичной, строгой) системы —  к примеру, арифметики или того же законодательства — нельзя объяснить или доказать все правила (недостатки, противоречия) этой системы. Необходимо выйти за рамки системы (использовать принципиально иные системы или подходы), чтобы понять и доказать логичность и последовательность системы или найти ее противоречия. 

В нашем случае средством выхода «за рамки» как раз таки выступает живой умный юрист, который обладает аналитическим складом ума и способностью абстрагироваться от ситуации. 

Иными словами, право или правоприменительная практика перестают быть инструментом для оперативного решения сложных, нестандартных задач, когда применяющий их юрист становится формализованным, загнанным в «зону ответственности» сотрудником, который более всего занят заполнением своего суточного тайминга, а не творческим поиском путей решения проблемы. 

Р.К.: Интересный и нестандартный подход! В таком случае задам весьма актуальный сегодня вопрос — Вы используете в своей работе технологии искусственного интеллекта (ИИ)? 

С.П.: Никогда не использовал и не намерен использовать. Еще с 2018 года, когда были модны направления смарт-контрактов и пр., мне казалось, что всё это несовместимо с юриспруденцией в принципе. ИИ, в силу его естественных ограничений, не способен решать юридические творческие задачи. А обучение ИИ — всего лишь копирование массива знаний и установление связей между ними, но никак не способность делать юридически грамотные выводы на основе живого юридического опыта. 

Более того, считаю неуважительным по отношению к клиентам и коллегам использовать такие технологии в своей работе. Использование подобных инструментов видно сразу, что мгновенно понижает профессиональный авторитет того, кто их применяет. 

Р.К.: Если бы у нас было не интервью, а дискуссия, я бы с удовольствием поспорил с Вами в части категоричности выводов о бесполезности ИИ. Разделяю Вашу точку зрения, что ИИ — не панацея в решении сложных задач и не средство, призванное заменить юриста. Вместе с тем полагаю, что определенную роль в части поиска правовой информации с высокой долей релевантности ИИ все же в состоянии выполнять. Да, к выводам ИИ следует относиться очень осторожно, но, на мой взгляд, как базу для последующей аналитической работы их все же можно рассматривать. Но вернемся к нашим вопросам. 

Сергей, если будет принято решение об увеличении штата компании, по каким критериям Вы будете подбирать работников? 

С.П.: Юридическая служба торговой сети ProStore всегда нуждалась в специалистах максимально широкого профиля, которые могли бы закрыть все вопросы «под ключ»: от суда и стройки до вопросов ценообразования, корпоративного и трудового права. Юристу торговой сети ProStore желательно иметь опыт во всех сферах бизнеса. Ну а если его нет — то иметь стремление и силы приобрести его как можно быстрее. 

Р.К.: Назовите главные качества для практикующего юриста.

С.П.: Творческая свобода и способность действовать быстро. 

Творческая свобода — это самое ценное, что может дать юридический вуз будущему специалисту. Юрист — это не про знание правил и законов. Юрист — это про умелое свободное оперирование такими правилами и их комбинирование, про базовое и сущностное понимание принципов права, наделяющее человека решимостью и возможностью поступить так, как никто и никогда не делал. И при этом спать спокойно и не бояться за то, что в последующем твое решение будет подвергнуто критике, в том числе со стороны судебных или контролирующих органов. 

Способность действовать быстро предопределена именно творческой свободой. Если ты уверен в себе и в своих знаниях, то не остается места длительным раздумьям и поискам. Скорость — то качество, которое, к сожалению, не присуще сформировавшемуся в последнее время в бизнесе типичному образу юриста. Моя задача и задача моих коллег — доказать всем, с кем мы работаем, что мы думаем на два шага вперед, а поставленные задачи выполняем оперативно и с высоким уровнем личной эмпатии по отношению к партнерам. 

Р.К.: Как часто Вам приходится представлять интересы компании в судах? 

С.П.: Начиная с 2017 года участие в судебных заседаниях, к сожалению, стало для компании еженедельной традицией. Правда, уже с конца 2024 года частота судебных заседаний снизилась до 1‒2 заседаний в месяц. Я нахожу в этом только плюсы. Мы стараемся урегулировать спор еще до обращения в суд. 

По моему мнению, результат судебного процесса предопределен теми обстоятельствами, которые имели место до его начала. Поэтому такой критерий работы бизнес-юриста, как представительство в суде, в идеале должен быть сведен к минимуму. 

Р.К.: Сергей, не могли бы Вы поделиться с нашими читателями наиболее интересным делом из Вашей практики, которое запомнилось Вам больше всего?

С.П.: Откровенно говоря, сложные, «многоуровневые» дела не вызывают у меня большого трепета и интереса. Меня впечатлило одно достаточно простое дело. 

Мы были ответчиками по делу о возмещении вреда, причиненного здоровью. Посетитель торгового объекта по собственной неосмотрительности столкнулся с автоматическими дверями на входной группе. А поскольку посетитель был пожилым, последствия оказались достаточно тяжелыми. 

Адвокат истца заняла позицию, согласно которой мы не исполнили формальные требования по обслуживанию таких дверей — не довели до сведения потребителей информацию о свойствах дверей и о том, как ими пользоваться. Хотя все требования законодательства в этой части нами были выполнены и доказательства суду представлены. 

Понимая драматичность ситуации для пожилого человека, суд принял решение в пользу истца, но с крайне умной, изящной мотивацией. Суд признал двери источником повышенной опасности.

В этой истории меня поразила смелость и новаторство суда. Суд исполнил социальную функцию справедливости, нашел творческое решение и сумел убедительно обосновать, что если в работе дверей определяющую роль играет автоматика, то такое имущество признается источником повышенной опасности. 

Это дело стало для меня прекрасным подтверждением того, что в юриспруденции есть место полету мысли, состраданию и эмпатии, даже при том условии, что законодательство в этой части имело пробел. Ведь у суда были все формальные основания для того, чтобы отказать истцу и не заниматься поиском оптимального решения. 

Р.К: Наверняка работа в Вашей должности несет в себе большую психологическую и умственную нагрузку. У Вас есть какие-то способы снятия нервного и эмоционального напряжения? И вообще, как Вы предпочитаете проводить свободное время?

С.П.: Свободное время я обычно провожу с семьей — супругой, дочкой, родителями. 

А еще я очень люблю автомобили, особенно те, которым больше 30 лет. Мне нравится их ремонтировать своими руками, если позволяет время, а также общаться с людьми, которые тоже «болеют» автомобилями. 

Р.К.: Как Вы оцениваете наш журнал с точки зрения практикующего юриста? Что в нем нравится, а что хотелось бы изменить?

С.П.: С учетом степени закрытости судебной практики ваш журнал — как источник знаний для принятия определенных решений, его ценность и значимость крайне сложно переоценить. Кроме того, он поднимает проблемные сложные темы. 

Мне особенно нравится, когда очень опытные люди делятся своими десятилетними наработками в каком-то нишевом вопросе. Это прекрасно. По сути, это как сэкономить годы жизни и труда, заплатив за это всего лишь несколькими часами для чтения. Читатели всегда остаются в выигрыше. За это вам огромное спасибо! 

Р.К.: Что бы Вы могли в заключение пожелать коллегам-юристам?

С.П.: Желаю коллегам всегда быть открытыми, вместо «нет» говорить «попробуем», не бояться делать всё и даже больше.

 Р.К.: Сергей, от имени журнала и наших коллег благодарю Вас за интересное интервью и выражаю надежду на будущие встречи на страницах нашего журнала!

Беседовал Роман Кашин, редактор журнала «Юрист»