«Уступка клиенту возможна, но сначала пусть юрист оценит правовые последствия»

Краткая справка
Образование:
В 2002 г. окончил УО «Институт управления и предпринимательства», квалификация — юрист.
Опыт работы:
2004–2006 гг. — ОАО «Бобруйский кожевенный комбинат» (юрисконсульт);
2006–2014 гг. — ЗАО «Бобруйскмебель» (начальник юридического отдела);
2022–2024 гг. — ОАО «Бобруйский завод крупнопанельного домостроения» (начальник юридического отдела);
С 2024 г. по настоящее время — заместитель директора ОАО «Бобруйский завод крупнопанельного домостроения».

Ред.: Структура юридической службы любого предприятия — это инструмент реализации его функций. Это показатель зрелости правовой составляющей в деятельности предприятия, значимости его правовой защиты. Какова структура юридической службы завода? Сколько специалистов в Вашем подчинении? Присутствует ли внутри Вашей команды специализация юристов?

С.Н.: В юридическом отделе три штатные единицы: начальник и два юрисконсульта. Основной принцип нашей работы — взаимозаменяемость. Специализация у нас условна: важно, чтобы в отсутствие одного или даже двух сотрудников отдел продолжал функционировать без сбоев. Это вынужденная, но эффективная модель для предприятия с высокой операционной нагрузкой.

Ред.: Есть мнение, что юрист не должен погружаться в производственные процессы. Он теряет объективность своего правового взгляда, начинает мыслить категориями выгоды производства, а не закона. А это ведет к профессиональной деформации. Как Вы относитесь к этой проблеме? Насколько глубоко юристам необходимо, например, погружаться в технические нюансы производственных вопросов? Как выстроено взаимодействие юристов с другими подразделениями завода?

С.Н.: Связи юридического отдела с другими структурными подразделениями регламентируются локальными нормативными актами предприятия и должностными инструкциями. Если охарактеризовать взаимодействие служб, то можно сказать, что юристы всегда «на подхвате». 

Общая проблема для всех крупных строительных предприятий — время. Графики строительства объектов хоть и урегулированы нормативными сроками, но требуют высокой скорости взаимодействия всех структур предприятия. Цехам и отделам часто необходимо в срочном порядке заключить сделку, отгрузить, закупить и т.д. Естественно, работа юридического отдела, направленная на соблюдение необходимых для этого правил и норм закона, иногда воспринимается как противодействие быстрому решению вопросов. 

Думаю, каждый юрист не раз слышал отговорки исполнителей вроде «да мы всегда так делаем» или «мы уже все сделали, просто подписать у вас надо». Приходится разворачивать ситуацию в законное и безопасное русло, и это не всегда воспринимается исполнителями положительно.

Основной принцип нашей работы — взаимозаменяемость.

Ред.: В организации есть дебиторская задолженность? Если да, то расскажите, пожалуйста, как у вас выстроен процесс работы с дебиторской задолженностью. Какую роль в нем играет претензионная работа и в какой доле случаев дело доходит до суда?

С.Н.: Да, дебиторская задолженность у нас есть. Основные дебиторы — заказчики строительства объектов. Учитывая, что предприятие в первую очередь занимается возведением социально значимых объектов, до суда вопросы задолженности стараемся не доводить.

При работе же с частными дебиторами, как правило субподрядчиками, важно детально разобраться в происхождении задолженности. Необходимо установить, образовался ли долг вследствие невыполнения работ (неоплаты материалов) либо же речь идет о проблемах с приемкой-передачей этих работ. Нередко бывает даже, что к работе субподрядчика у нас нет вопросов, но он в силу тех или иных причин не может предоставить соответствующие требованиям законодательства документы, что влечет отражение в бухучете. И здесь важно правильно определить предъявляемое такому дебитору в судебном порядке требование. 

Ред.: Мы ежедневно мониторим судебную практику  в стране и видим, что дела, возбуждаемые судами по договорам строительного подряда, — одни из самых сложных. На Ваш взгляд, что делает судебные разбирательства в сфере строительства такими сложными? В чем Вы видите основные причины споров? 

С.Н.: В ходе исполнения договоров строительного подряда задействуется масса специалистов обеих сторон, возникает необходимость ведения большого объема исполнительной документации, и нередко срабатывает человеческий фактор. Есть случаи взаимного неисполнения сторонами договора своих обязательств. Приходится устанавливать, чьи действия (бездействие) явились причиной неисполнения, а чьи — следствием. 

К примеру, недавно завершилось дело по нашему иску к субподрядчику о взыскании убытков, вызванных ненадлежащим исполнением им своих обязательств. Субподрядчик настаивал, что несвоевременность выполнения им работ была вызвана несвоевременным направлением нашей стороной в его адрес изменений в проектную документацию. Пришлось поволноваться, так как у структурного подразделения, отвечающего за эту часть работы, не сохранились документы, фиксирующие передачу. Но нам удалось доказать, что ответчик приступил к выполнению работ по уже измененному проекту, чем подтвердил его получение. Соответственно, его аргументы суд не принял. Убытки мы взыскали в размере 90 % от заявленных.

Документальная точность — это лучшая страховка для подрядчика.

Ред.: Насколько сложно понудить субподрядчиков к устранению строительных дефектов? Может быть, у Вас есть какие-то свои «лайфхаки»?

С.Н.: Отдельный вид претензионной работы — это понуждение субподрядчиков к устранению строительных дефектов, допущенных по их вине. И здесь особое значение имеет правильность ведения исполнительной документации на объекте. Как правило, некоторые виды работ выполняются на объекте «всем миром»: работает несколько субподрядчиков в пределах одной секции, этажа. Часть работ уже в ходе исполнения заключенных договоров может меняться. Что-то «забираем» у субподрядчика и выполняем своими силами, если видим, что он отстает. Объемы фиксируются в метрах (квадратных, кубических), и когда встает вопрос об установлении виновника в конкретном дефекте, возникает проблема. Все заинтересованные лица дружно утверждают, что в конкретной квартире, где возник дефект, работали не они, а кто-то другой. И доказать обратное довольно сложно, если соответствующих сведений не отображено в исполнительной документации. 

Здесь предложу «лайфхак» коллегам: до подписания итогового акта выполненных работ с субподрядчиком и до момента окончательного расчета следует подписывать с субподрядчиком дополнительное соглашение с детальным перечислением в нем конкретных мест на объектах (этаж, помещение и т.д.), в которых он выполнял работы. Такой документ суды могут принимать в качестве доказательства.

Ред.: Давайте поговорим о минимизации юридических, финансовых, репутационных рисков. Достижение этих целей обеспечивает комплаенс предприятия. Если коротко, то это система мер и процессов, обеспечивающих соответствие деятельности компании законам, требованиям, правилам. А внедрение комплаенса — это разработка ЛПА, обучение персонала, мониторинги, контроль и т.д. Какую роль юридическая служба играет в построении и поддержании системы комплаенса внутри предприятия? Проводите ли Вы обучение для сотрудников других подразделений?

С.Н.: Юридический отдел играет свою роль в повышении профессионального уровня инженерно-технического персонала завода. 

Мы ведем работу по разработке и актуализации локальных нормативных актов предприятия в плотной связке со структурными подразделениями. Не так давно изменилось законодательство, регулирующее закупки в области строительной деятельности. Многие предприятия отрасли столкнулись с необходимостью изменения своих ЛПА. Мы не стали исключением. Чтобы новый порядок закупок не стал плохим сюрпризом для служб и отделов, ведущих это направление работы, работали совместно с этими специалистами. Выявляли слабые места прежнего Положения о закупках, упрощали некоторые нормы, чтобы повысить скорость взаимодействия с поставщиками, не повышая коррупционные риски. Могу сказать, что и действующий вариант — не окончательный. Мы продолжаем совершенствоваться. Это же касается и локальных документов, регулирующих операции, связанные с обработкой персональных данных. 

Объекты расположены в разных городах, и запланировать одновременное участие всех заинтересованных специалистов в обсуждении вопроса не в ущерб решению текущих задач довольно сложно. Сказываются постоянные командировки специалистов. Поэтому разъяснение юридических нюансов и рисков ответственным исполнителям и руководителям происходит персонально или посредством организации небольших совещаний. 

Современный юрист должен уметь работать не только с договорами, но и с информационными рисками.

Ред.: Приведите пример нестандартной задачи, успешно решенной юридическим отделом.

С.Н.: В прошлом году дольщик отказался подписывать акт приемки-передачи квартиры, требуя устранения дефектов до подписания. Мы объяснили ему: согласно постановлению Совета Министров Республики Беларусь № 156 «О долевом строительстве» в редакции, действовавшей на тот момент, требование о безвозмездном устранении недостатков в срок не более трех месяцев заявляется дольщиком после подписания акта приемки-передачи. Это связано с определением момента начала течения срока на устранение. Мы разъяснили дольщику его право подписать акт приемки-передачи объекта долевого строительства с указанием в приложении всех недостатков и срока на их устранение. 

Такой ответ дольщика не устроил, и он обратился к блогерам. Те представили ситуацию так, будто дольщик принуждается нами к приемке квартиры с недостатками. Нас сняли на видео без согласия и выложили в Сеть.

Инцидент показал: современный юрист должен уметь работать не только с договорами, но и с информационными рисками и знать, как защитить репутацию компании. Если у вас возникнет похожая ситуация, вы можете обратиться в Национальный центр защиты персональных данных Республики Беларусь с жалобой о нарушении законодательства о защите персональных данных, а также в органы внутренних дел с заявлением о преступлении, предусмотренном ст. 203-1 УК.

Не ограничивайте свой интерес к работе только должностными обязанностями.

Ред.: Был ли в Вашей практике неудачный кейс, который помог Вам вырасти профессионально?

С.Н.: На одном из предыдущих мест работы на предприятие обратился клиент для осуществления гарантийного ремонта мебели. Изучение документов о покупке сервисной службой показало, что гарантийный срок истек. Но покупатель был очень настойчив, много жаловался на плохое здоровье, тяжелое материальное положение, и заместитель директора по качеству под свою личную ответственность пошел навстречу потребителю. 

Изделие приняли на гарантийный ремонт. Ремонт сделали быстро и позвонили клиенту, чтобы забирал товар. Клиент сослался на плохое самочувствие и попросил перенести приемку на неделю. Сервисная служба никак не зафиксировала попытку передать изделие клиенту, ведь ремонт происходил «не по гарантии». 

Через неделю история повторилась. На этот раз клиент уезжал в отпуск и просил, чтобы товар полежал у нас на складе. С разными вариациями история повторялась на протяжении нескольких месяцев, прежде чем сотрудники сервисной службы почуяли что-то неладное и обратились уже в наш юридический отдел. 

Ред.: И что вы предприняли?

С.Н.: Мы сразу предложили направить заказным письмом уведомление клиенту о том, что отремонтированный товар готов к передаче, а сотрудникам сервисной службы разъяснили, что факт приемки товара на бесплатный ремонт может быть расценен судом как признание гарантийного случая. Так и произошло. Через неделю после уведомления клиент забрал товар, от подписания подготовленного юридическим отделом акта об отсутствии претензий отказался. А позже мы получили исковое заявление о взыскании неустойки за превышение сроков осуществления гарантийного ремонта. Покупатель так и написал в нем, что раз товар был отремонтирован бесплатно, то изготовитель делал ремонт в рамках гарантийных обязательств, и просил суд применить неустойку. 

Приведенные нашей стороной аргументы о злоупотреблении правом и необходимости применить ст. 9 ГК подтверждались только показаниями наших сотрудников, и суд не посчитал их достаточными. Вместе с тем суд оценил поведение потребителя и существенно снизил размер неустойки. После этого у меня сформировалась привычка оценивать правовые последствия и риски любого действия. Уступка клиенту возможна, но сначала пусть юрист оценит правовые последствия.

Ред.: Что лично для Вас является самым интересным в работе юриста на крупном производстве? Какой главный совет Вы бы дали молодым юристам, которые хотели бы построить карьеру в этой сфере?

С.Н.: Лично мне всегда была интересна «внутренняя кухня» крупного производственного предприятия. Когда ты интересуешься не только формальной стороной вопросов, с которыми обычно сталкивается юрист, но и насущными проблемами производства, строительства, реа­лизации готовой продукции, ты растешь в профессиональном плане. Это позволяет тебе глубже понимать суть решаемых вопросов. Поэтому совет начинающим юристам, связавшим свою судьбу с крупными предприятиями, — не ограничивайте свой интерес к работе только должностными обязанностями. Это позволит вам расти не только в профессио­нальном, но и в карьерном отношении. Наниматель заинтересован в разносторонне развитом, инициативном специалисте.

Беседу вела Надежда ШУПЛЯК, редактор портала jurist.by