Юрист-стратег всегда занимает позицию активного кредитора

Краткая справка
• Родилась в 1978 г. в Минске.
Образование:
• В 2000 г. окончила БГУ, квалификация — юрист.
• В 2014 г. окончила БГЭУ, квалификация — экономист.
Опыт работы:
• 2003–2005 гг. — Иностранное частное унитарное производственно-торговое предприятие «ВАЛИДИА-ТВ», юрисконсульт.
• 2006–2009 гг. — ЗАО «Праймбилд», юрисконсульт.
• 2009–2011 гг. — Иностранное туристическое унитарное предприятие «СМОК ТРАВЕЛ лтд», ведущий юрисконсульт.
• С февраля 2011 г. — ООО «Тибетрэй», начальник отдела по правовой работе и юридическому обеспечению (входит в группу компаний «Мостра-групп»).

— Светлана, расскажите вкратце о юридической службе Вашей компании. Сколько юристов в ней работает? Есть ли разделения между вами по специализации или все сотрудники универсальны?

— ООО «Тибетрэй» входит в группу компаний, в которой работает около 7000 человек.  Кроме дистрибьюторских компаний в группу входят компании фастфуд-направления, логистический провайдер, розничная торговля алкогольными напитками, розничная сеть зоотоваров и даже строительство. Штат юристов состоит из 23 сотрудников. Каждый из нас — фанат своего дела. Из 23 юристов группы компаний 9 сотрудников составляют «мозговой центр», это юристы-стратеги.

Юрист в нашей компании — это универсальный солдат. И в то же время мы делимся по направлениям деятельности бизнес-единиц, которые «обслуживают» проекты. В моей компании это импорт продуктов питания и алкогольных напитков, оптовая и розничная торговля. Направление определяет штат сотрудников. У меня в подчинении 6 человек. Из них 2 юриста по договорной работе и 4 юриста-«дебиторщика», из которых 2 занимаются претензионно-исковой работой и 2 — принудительным взысканием, а также предъявлением требований в ликвидации и банкротстве. 

— Какие особенности есть в работе юристов компании, которая является одним из крупнейших импортеров продуктов питания известных мировых брендов на рынок Беларуси?

— Работа юриста в компании-импортере продуктов питания — это не просто «офисное право». Наши юристы — «мозговой центр» компании, который обеспечивает бесперебойную и легальную работу бизнеса. Ошибка в одной букве на этикетке или неверный код ТН ВЭД может стоить компании огромных убытков.

Мы постоянно отслеживаем изменения в технические регламенты Таможенного союза (ЕАЭС), санитарно-эпидемиологические правила и нормы (СанПиНы), ветеринарный и фитосанитарный контроль, маркировку и т.д. Занимаемся правовой экспертизой внешнеторговых контрактов, разрешением споров с таможенными органами.

Помимо стандартных договоров (аренда, подряд, оказание услуг), ключевыми являются дистрибьюторские соглашения. Анализируем, ведем переговоры, по условиям о минимальных объемах закупок, об эксклюзивности территорий, о стандартах продвижения бренда (мерчандайзинг), гарантиях и ответственности. 

Наши юристы отстаивают интересы компании в «жестких» договорах поставки, соглашениях о промоакциях, отвечают на претензии по качеству. 

Важную часть работы представляют вопросы интеллектуальной собственности. Мировые бренды — это большие деньги. Юрист занимается пресечением незаконного использования товарных знаков, борьбой с контрафактной продукцией и пр.

— Как цифровизация влияет на Вашу работу? Сократилось ли время на рутинные операции? 

— Сегодня сложно представить исключительно «ручной» труд юриста современной компании. Цифровизация — это мощное орудие в руках юриста, которое позволяет быстро решать рутинные задачи. 

Юрист в нашей компании использует все доступные блага современного мира — начиная от проверки контрагента через платную платформу, выгрузки данных из 1С, использования в работе Excel, Outlook для оперативной коммуникации, Telegram-каналов для получения важных новостей и сообщений об изменениях, создания групп в Viber по интересам (обмен информацией о должниках) и заканчивая отправкой документов контрагентам, в госорганы, в суды, не вставая с места и не распечатав ни одного листа.

— Удалось ли Вашей компании сократить объем дел по взысканию дебиторской задолженности благодаря автоматизации работы юристов?

— Наши дебиторы — это в подавляющем большинстве случаев контрагенты, допустившие просрочку в оплате товара. На сегодняшний день процесс претензионно-исковой работы автоматизирован на 99 %. Для понимания, в текущий момент в нашем отделе на исполнении находится 1300 дел (еще несколько лет назад эта цифра держалась на уровне 2800–3000 дел). Из шести сотрудников отдела четверо заняты взысканием дебиторской задолженности, то есть две трети отдела. Еще недавно это было шестеро из восьми сотрудников, но автоматизация изменила ситуацию в сторону оптимизации.

— Как у Вас выстроен процесс взыскания дебиторской задолженности на практике?

— Программное обеспечение настроено так, что каждая отгрузка клиенту, которая своевременно не оплачена, попадает в «стоп-лист».  Сотрудник юротдела формирует список на отправку претензий. Далее в программе выгружается претензия в электронном виде, которая сразу содержит всю необходимую информацию: наименование и адрес получателя, номер и дату договора, перечень неоплаченных ТТН с датой, номером, суммой, общую сумму долга, реквизиты для погашения, подпись исполнителя и обязательно номер телефона для связи.

Мы полностью ушли от бумажных почтовых отправлений в части претензионно-исковой работы. Так, мы используем Нацио­нальную почтовую электронную систему (далее — НПЭС), электронное судопроизводство, АИС ИДО. Сегодня РУП «Белпочта» на бесплатной основе предоставляет доступ к НПЭС. Все, что вам нужно, — простой набор современного юриста: браузер Firefox (особенности работы НПЭС), ключ ЭЦП, электронный почтовый кошелек. И вот вы на новом уровне!

К сожалению, исключение составляют исполнительные документы, которые в органы принудительного исполнения пока что направляются в оригиналах. Но будем надеяться, что ситуация изменится.

— Какие Вы видите преимущества работы с НПЭС?

— Во-первых, экономия ресурсов: трудовых — не только юриста, но и секретаря (он исключен из процесса), материальных (конверты, почтовые марки, бумага, чернила принтера). 

Во-вторых, оперативность. Представьте: письмо, отправленное в 14.00 с рабочего места нажатием кнопки, в 14.01 поступит в почтовое отделение адресата. Вспоминаю стопки обратных почтовых уведомлений (500 претензий — норма на каждого юриста в месяц), которые раскладывали мои коллеги ежедневно, бережно подшивая к каждой отправленной претензии. Сегодня в этом нет никакой необходимости, так как все квитанции об отправке, почтовые уведомления, сведения о конвертах, которые не были получены адресатами, хранятся в личном кабинете пользователя НПЭС. 

По данным на февраль 2025 года, количество зарегистрированных пользователей НПЭС в Беларуси составляло более 6000 человек. Когда пользователями станет максимальное количество людей, мы сможем говорить об экономии денежных средств за счет обмена электронными почтовыми отправлениями. Так как сейчас мы говорим в основном о гибридной почте, когда я отправляю в электронном виде, а мой адресат получает в бумажном.

— Вы так же активно используете автоматизацию и в судопроизводстве?

— Да. Мы уже более 5 лет используем электронное судопроизводство. Все должники, не погасившие задолженность в течение 30 дней с момента получения претензии, получают «путевку» в суд. На сегодня все документы к моменту отправки в суд у нас в электронном виде. Как правило, для принудительного взыскания мы используем приказное производство, а это порядка 100 заявлений в месяц, и по 90 % из них процедура взыскания заканчивается вынесением определения о судебном приказе.

— А что насчет других механизмов взыскания? 

— Мы эффективно используем механизм взыскания через исполнительную надпись нотариуса. Это самый оперативный способ взыскания, позволяющий в течение одного дня подписать акт сверки, получить исполнительную надпись, предъявить документ в АИС ИДО и получить денежные средства. 

В сложных ситуациях, связанных со взысканием больших сумм, мы еще используем механизм заключения медиативных соглашений.

— Это интересно! В каких же ситуациях Вы прибегаете к медиативному соглашению? Приведите, пожалуйста, пример.

— Сотрудница находилась в отпуске по уходу за ребенком до 3 лет, получала пособие на ребенка, открыла ИП, нанимателя не уведомила. Она имела право на получение пособия в размере 50 %, а получала 100 %, в результате чего образовалась переплата в размере 16 тысяч рублей. 

С нашей стороны были проведены переговоры по поводу погашения и принято решение о заключении медиативного соглашения, в котором мы зафиксировали сумму долга и размеры ежемесячного погашения. Это помогло сотруднику соблюдать 100%-ную платежную дисциплину. Таким образом мы избежали спора, длительного рассмотрения в суде, расходов по уплате госпошлины и т.д.

— Вы сказали, что автоматизация в Вашем отделе реализована на 99 %. А что необходимо еще внедрить, доработать, чтобы получить заветные 100 %?

— До 100%-ной автоматизации остался один шаг — интегрировать торговую программу с НПЭС, тогда претензия будет «улетать» адресату нажатием одной кнопки. Уверена, в 2026 году мы это воплотим.

— С какими основными сложностями Вы сталкиваетесь при защите прав Вашей компании как кредитора?

— К сожалению, сложность вызвана пока еще достаточно низкой юридической активностью кредиторов. До сих пор большинство кредиторов ограничиваются подачей требований управляющему. 

А ведь именно кредитор — это то лицо, которое может назначенному судом управляющему рассказать, где деньги должника-банкрота, и от этого союза «кредитор — управляющий» зависит исход банкротного дела.

У нас сегодня в работе более 100 банкротных дел. И я, как юрист-стратег, всегда занимаю позицию активного кредитора.

— Приведите примеры кейсов, где Вы заняли позицию активного кредитора.

— В качестве первого кейса стоит вспомнить одно из крупных банкротств известной сети. Будучи представителем кредитора с требованиями чуть более 1 %, мне удалось попасть в комитет кредиторов (состоящий из трех членов) и вместе с кредитором-банком принимать все самые важные решения по делу. Вывод: объединившись, кредиторы могут сделать максимально много для удовлетворения требований всех кредиторов.

И есть еще один кейс. Должник ушел в банкротство, но наш сотрудник заявил требования только по истечении пропущенного срока. Казалось бы, шансов у нас в такой ситуации — ноль. Со стороны управляющего кредиторам было предложено принять дебиторскую задолженность, и мы приняли ровно в сумме долга. Но впоследствии и этот дебитор уходит в банкротство. Он предлагает принять уже дебитора — физическое лицо, который исправно платит нам по долгам ежемесячно. Вывод: юрист никогда не должен сдаваться.

— Спасибо, Светлана, за яркое и содержательное интервью! Пусть Ваш опыт вдохновит наших читателей. Новых побед Вашей команде и процветания компании!

Беседу вела Надежда ШУПЛЯК,
редактор портала jurist.by